Дело было в больнице, куда я попал после тяжелого дня на работе. Работа у меня нервная, вот и сорвался. К счастью обошлось без тяжелых последствий, поэтому пребывание было скорее для реабилитации, чем непосредственно лечения. В отделении где я попал медперсонал оказался сравнительно молодой. Средний возраст, во всяком случае на глаз был лет 30-35. Все медсестрички были словно только что сошли с подиумов конкурса красоты.

Все при них — симпатичный личики, хорошая пропорциональная фигура, пышная грудь, аппетитные бедра… И были среди них две наиболее примечательные — Оксанка, брюнетка лет 25-30, я как-то не спрашивал точный возраст, и Ленка — блондинка примерно того же возраста. Обе были, что называется «кровь с молоком». Естественно, у всех представителей сильной половины больных они вызывали повышенное слюноотделение, тем более, что колечка на безымянном пальце у обеих не наблюдалось.

И вот однажды вечером, а скорее даже ночью, случилось неожиданное. Где-то часов в одиннадцать вечера я словно по расписанию выходил из палаты по нужде. Проходя мимо процедурной, а она стоит аккурат на пути между палатой и уборной, я заметил, что дверь кабинета слегка приоткрыта, но не придал этому значения. Медсестры часто задерживаются там до конца смены — заполнить отчетность, провести ревизию медикаментов и приборов, обычная кабинетная работа. Держа в голове именно такой расклад, я не стал интересоваться причиной такой вот приоткрытой двери. Просто прошел в туалет.

Сделав дело, я вымыл руки и пошел уже ложиться спать, поскольку отбой был часа два назад. Естественно, на мне были только майка и трусы, не считая тапок. Когда я шел в палату, дверь процедурной приоткрылась шире и на пороге возникла Оксанка.

— О, Смирнов, — остановила она меня, — ты сегодня процедуры не пропускал?

— Вроде бы нет, — пожал я плечами.

— Лен, — повернулась она внутрь кабинета, — посмотри, там у Смирнова все стоит?

— Одна пропущена, — отозвалась Ленка.

— Так, Смирнов, — Оксанка прислонилась к косяку и скрестила руки, — уклоняемся от процедур? Между прочим, есть в отделении люди, которым помощь больше нужна, а мы тратим время за тобой бегая.

— Я все посетил, честное слово, — опешил я.

— Зачем нам врать? — нахмурилась Оксанка, — в общем так. Ты вылечился не до конца, поэтому выписывать тебя не можем. Придется тебе пройти штрафной круг.

Оксанка взяла меня за рукав и затолкнула в процедурную. Затем она зашла следом, прикрыв за собой дверь. Я услышал звук задвигаемой защелки, оглядевшись, я увидел сидящую на столе с раздвинутыми ножками Ленку, которая ласкала свою киску. Ее симпатичное личико залил легкий румянец, а улыбка была недвусмысленной.

— Кто ж с десерта начинает? — услышал я сзади голос Оксаны, — Круг нужно проходить по порядку. Раздевайся.

Я снял с себя майку и положил ее рядом с кушеткой, оставшись в одних трусах.

— Полностью.

Я послушно снял с себя трусы, теперь на мне остались только тапочки.

— Так-то лучше, — Оксанка, судя по всему, была довольна, — Теперь стой и расслабься.

В голове буквально толкались мысли о том, что же будет представлять из себя штрафной круг.

— Повернись ко мне спиной, — услышал я слева.

Я медленно повернулся спиной, прикрыв причинное место руками.

— Какой стеснительный пациент попался, — промурлыкала Ленка, вынимая из киски пальчики.

— Сейчас исправим, — это уже Оксанка.

Я услышал сзади шуршание стекла. Такое обычно бывает, когда вскрывают ампулу.

— Сейчас, не напрягай попку, а то будет больно.

По правой половинке пробежал холодок — Оксанка протерла место укола. Затем властные руки натянули кожу на ягодице и воткнули иголку.

— Ммм, — я сморщил лицо. В больницах редко колят стоя, а лежа ощущения не такие яркие.

— Терпи-терпи. Сейчас… Все, — попу протерли ваткой вторично.

Я вдруг почувствовал, что член, закрытый руками начал быстро набирать объем. У меня, конечно, после уколов, да и во время них, это — обычное дело, но возбуждение происходит плавно, а здесь оно почти мгновенное. Похоже, в шприце было возбуждающее. Соображения насчет «штрафного круга» стали проясняться.

— Так, — сказала Оксанка, — Убери-ка руки. порядок. Ходил, я надеюсь, не по-большому?

Я помотал головой.

— Отлично.

Оксанка села и взяла член в руку. Сначала она облизнула головку, затем — обнажила ее полностью и провела кончиком языка по уздечке.

— Аах, — тихо простонал я.

Оксанка быстро взяла член полностью в рот и начала сосать, размеренно двигая головой. Следом я почувствовал, как Ленкины руки раздвигают ягодицы и язычок ласкает колечко ануса. От смеси возбуждения и удовольствия я уже не стонал, а просто глубоко дышал, открыв рот.

— По-моему, пациент готов, — сказала Оксанка, подняв глаза.

Ласки попы прекратились и Оксанка толкнула меня на кушетку. Ленка скинула с себя халат, стянула трусики и уселась верхом на член. Сначала она направила его внутрь киски, медленно насадилась полностью, затем начала скакать на нем, все набирая темп. От такого трения по мокрой киске член напрягся и я снова застонал.

— Тише, — нахмурилась раздевающаяся Оксанка, — все отделение разбудишь.

Раздевшись полностью, она села мне на лицо, вытирая свою киску об меня. мне ничего не оставалось делать, кроме как помочь ей. Я взял в руки Оксанкины булочки и засунул язык ей в киску. Оксанка хотела было застонать, но ее прервала Ленка, судя по всему, поцеловав в губы. Киски обеих девушек были уже не влажными, а мокрыми.

Первой кончила Ленка. Не было того фейерверка брызг, что показывают в порнофильмах, я просто почувствовал, как мышцы ее влагалища сильно сдавили мой член. От такого кончил я. Струя теплой спермы устремилась внутрь Ленкиной киски. От оргазма я усилил оральные ласки Оксанкиной киски, и кончила и она. Освободив меня, они вытерли мне член и лицо.

— Неприятных ощущений нет? — спросила Оксанка.

— Не знаю, — ответил я, все еще восстанавливая дыхание, — разве что оргазм все еще чувствуется.

— Повернись-ка попой.

Я повернулся.

— Расслабь ее.

Я постарался расслабить. По левой ягодице пошел холодок, затем я почувствовал укол и введение лекарства.

— Вот так, — кивнула Оксанка, — Это слабый анальгетик. Скоро должно подействовать. Можешь одеваться и больше процедуры не пропускай. А если скажешь кому, то будет такой «штрафной круг», что на стену полезешь. иди спать.

Я вышел, стараясь убрать с лица блаженную улыбку. Постараюсь не пропускать. Хотя, кто знает…